ОСЕННЯЯ РЫБАЛКА
Рассказ

Шлепнула хвостом рыба в озерце.
Жирует, играется крупный карасёк, нагуливается в преддверии ночи.
Осенний закат давно отгорел, смешав краски неба с багряно-желтой палитрой тайги.
Собрались тучи, и солнце высветило сквозь прорехи в них - серыми лучами.
Дальний ветер окрашивал алым цветом весь горизонт, подсветило малиновым  лучом низ облаков и получилось волшебство...
Но вот, лишь малое облачко, согретое светом ушедшего светила осталось таять на том месте, где пылало и буйствовало красками нерукотворное полотно…

Наступала тьма.
Разгорелся углями ночной небосвод.
Роса опустилась на кусты и одежду, стало влажно, зябко, захотелось жара костра.
Василий сходил за хворостом, и, вскоре, запылал огонь, заплясали тени и блики на лице,
захотелось откупорить бутылочку водки и согреться, закусить горячей жирной ухой,
которую Яков так талантливо сочинил из  утреннего улова.

- Яшка! – обернулся к темному озеру Василий, - Ну, иди, что ль?
- Иду… - отозвался неугомонный рыбак, - Всё. Клев как отрезало.

Послышались тяжелые шаги по кустам, топанье по тропинке, и вот явился он:
в болотниках,  с удочками и куканом в руке, где висели пять-шесть крупных карасей.

- Пожарим на утро… - плюхнул рыбак рыбу с кукана в ведро.
Затрепетала, захлюпала рыбешка. – А ты уже…невтерпёж…да?

- Холодно стало, - улыбнулся Василий, - Надо поддать.
- И то верно, - согласился Яков и стал устраиваться на пеньке. – Тады наливай!

Василий с удовольствием набулькал приятелю в металлическую кружку.
Яков взял, пригрел в руке и задумался, будто хотел тост произнести, да не знал – как лучше сказать.
- Давай за дружбу нашу школьную! – поднял кружку Яков. – Столько лет прошло....
Самим, вон, уже за сороковник, а все ж есть она. Не умирает. Приятно.
Василий налил и себе немного. Поднял чарку. – Ну, давай! Хоть раз в пять лет, а видимся.

Крякнули, как положено, закусив пока только хлебом и огурцом из банки.
- А где комары? – поинтересовался Яков.
- Да какие комары, Яша? Осень уж.
- А…а я думал – может… радиация какая…
- Ох, насмешил, писатель…радиация…  - засмеялся Василий. – Отошли комарики. Ты хоть куртец какой взял с собой на ночь то?
- А то ж! Все почки тут оставишь, коли не утеплишься! Взял, конечно.
- Переживем…
Дошла водка. Ударила теплым приливом. Захмелели оба, задумались.

- Вот сейчас… сидел… на зорьке-то… думал свою думу, - стал рассказывать Яков, 
- А она невеселая, ведь, оказалась.
- А что так? – проникся Василий.
- А…- махнул рукой Яков.
- Так что? Давай, говори. Мы ж с тобой всегда начистоту. Со школьной скамьи.
- Да то, Васька…не печатают ни черта. Пишу, как писал, стараюсь, как старался, а не берут. Отказы да откорячки одни.
- Может, пишешь не интересно?
- Да иди ты, Вася! Я тебе Конан-Дойль, что ли? Пишу, как могу. Член Союза. Какого хера им еще надо?
- И много вас там, в Союзе-то?
- В местном отделении? Пятьдесят два члена. Вместе с членками, - сострил Яков.
- Орава…
- Да не то слово, на всю Расею – несколько сотен будет.
- Охмуреть! А зачем столько?
- Ну…пишут люди, надо же их как-то организовать…
- Утренники, что ль, с вами проводят?
- Иди ты на х…, Вася! Шутишь нехорошо. Давай, еще выпьем - лучше.
Василий с удовольствием налил и себе, поддел со дна ухи, разлил в две миски, поперчил,
лук зеленый насыпал сверху и выдал порции себе и другу.
- Ух…хороша уха, - похвалил сам свое творение Яков.
- Читал я , Яша, твои рассказы в газете, – говорил ему Василий, - что сказать? Хороши.
- Ну вот. Хоть что-то дельное сказал за вечер.
- Но…нет…давай выпьем. За писателей. За 52 члена. За тебя, Яша, хочешь?
- За меня – хочу.
- Давай за тебя!
- Хух! Слава Менделееву!

Выпили, и уха тут к месту: закусить, и согреться разом. Потекло по жилам. Расслабило.
Захотелось ноги вытянуть к костру. Хорошо…как люди без водки жили? Непонятно…
А уха, в самом деле, на диво хороша была. Тройная, да по всем законам сваренная,
пол-стакана с бутылки в нее влито, перец горошком и все по секундам заброшено.
Все на своем месте. Мастер, Яков-то наш, что и говорить…

- Нет, Васян, ты не понимаешь, - Говорил раскрасневшийся друг его, - Это ж редкая профессия, не головой пишем, всем чутьем своим…Это ж…это тебе не живых людей ножиком кромсать!
- Ну, ты, брат – хватил, - не согласился Василий.- Нас, хирургов -  не уважаешь? Мы вам, дуракам, жизни спасаем, между прочим. Имей совесть!
- А ты мне не говори тогда это свое «но»! Я помню все хорошо, я не пьяный. Ты мне чё за «но» такое сказал. «Хороши твои рассказы, но»…Не понял маневра.
- Так ведь, Яша! Не обижайся, брат! Но ведь, как под копирку все. Творения эти ваши.
Следом за тобой еще одного писателя печатали. И что? Да то же самое. Все добротно, все
умно, а ни шиша не греет! Одно по одному. Темы – как будто воруете друг у друга. Характеры – как списываете их с одной тетрадки, к себе в другую….
- Много ты понимаешь!
- Я - читатель, между прочим. Высшая инстанция.
- Хер. Ишь, ты.. «высшая инстанция»...Да ты – никто.
- А кто тогда?
- Издатель.
- Так он же не издает.
- Потому что сука. Продажная тварь
Яков встал, распахнул полы куртки и пошел. Отлить.

- Вы мне еще расскажите про Сомерсета Моэма, – Донесся из темноты его голос.
- «Луна и грош» - то?
- Ну да! Бросай семью, да? Живи в нищете? Е..и туземок… Ну, на последнее - я еще согласен. Понятно?
- Понятно, - вздохнул ласково захмелевший Василий. – Эх, Яша, Яша…я тебе так скажу…только ты не обижайся.
- Знаем присказку, - ответил Яков и засветил сигарету в темноте, к костру не шел. – Ну,
давай, говори свою «умную вещь».
- Да ты ж обидишься, поди! Знаю я тебя, Яшка. Уж сколько лет. Ты – обидчивый.
- Говори, говори. Давай, раз уж сказал «А», так давай и дальше.

Василий доел, раздумывая, остатки ухи, затем закурил, не спеша, и сказал Якову:
- Широка, у тебя, Яша, жопа. Широка, как страна моя родная. Любишь ты, еще с детства,
на четырех стульях сидеть. Двух, даже, тебе мало.
- Вася. Не умничай. Дети ведь еще есть, кроме профессии. Семья.
- Так дети уже разъехались давно, Яша! Да и какая семья, что ты мелешь?
- Да, Вася. Изольда – сука. Редкостная. Но бросить ее я не могу. Привык. 
- К ней?
- И к ней, и к четырехкомнатной в центре, к дивану под задницей. Ну, что ты мне здесь шьешь, «Утиную охоту»? Читали, Вась. Знаем текст.

Яша  вернулся из темноты разгоряченный, всклокоченный. Налил сам себе в кружку, тяпнул одним махом и занюхал рукавом.

- Вася. Состояние, когда оно есть - его держать надо, сечешь? Надо все время расписываться, знать, что пишешь хрень, и все равно писать – пока не стукнет в башку!
И держать, держать зубами, как собака работать, гнуть свое, чуять надо, ты понял?
Надо безжалостно выбрасывать свою писанину, если она не прет, понимаешь? А жалко…
Ушел из состояния, расслабился? Все. Огонь в пещере погас, иди - ищи, все сначала.
Васян, ты понимаешь? ВСЕ. СНАЧАЛА. Опять искать и искать: целым днями, не удовлетворяясь малым, опять писать ерунду, опять рожать! Медленно возвращаться в утерянное состояние. И если ты его не ловишь, не находишь больше в себе, не можешь его вызвать?...Иди в ассенизаторы тогда. Хоть польза будет. Будешь не производить дерьмо, а откачивать его! Понял, Васян, как все тут жестоко? А ты мне «нокаешь», как лошади!
Дерьмо всегда можно сесть и написать. И даже конкурс выиграть.

- Да, я знаю, ты выигрывал.
- А настоящее, Вася – оно не в голове. А как у тебя, в операционной – в селезёнке, но тащить надо через зад вилкой! А это больно и неудобно. Хочется на гонорары поехать в пансионат и пить там коньяк, а не тянуть себе жилы вилкой. Понял?
Концентрация, Васян. И кто умеет поддерживать ее годами, не ослабляя надолго, кто каждый день – в форме, кто себя за коньяк не продает – тот писатель. Того читают, он стоит на полке. Рано или поздно! Потому что не дерьмо из себя вынул, а мысль и душу.
А другое не едят. Зажрались. Суки. А еще, Вася, есть семья, подработка, отдых, ремонт
в квартире и еще хрен знает что! Есть особая психологи отрицания очевидного. Приемы самоубеждения. Самоуспокоения. Довольство малым. Кичливость. Снобизм. Гордыня, Вася! Гордыня…

Яша замолчал.
Да и Василий уж был не рад тому, что затронул больное.

- Пойду, на хер, в церковь завтра сдамся…- стал жаловаться Яков, - Пусть возьмут в монастырь, хоть отдохну там от себя.

- Ну, понесло Яшу, - подумал Василий. И, как-то, стало… все равно. Пустой разговор.
Зря затеял. Стало ему думаться о другом, о своём, хоть Яков там еще много чего говорил,
бегал в кусты, и опять к костру, наливал и опрокидывал кружку.
Василий не слышал его слов. Захмелел. Захотелось и ему поговорить.
А говорить, оказалось -  не с кем.
Про то, что послезавтра тяжелейшая операция. Что девочке пять лет всего-то, и такой сложный, такой запутанный у нее случай. И опасный, очень. Поджилки трясутся от страха. Мелкий, гадливый бес бунтует и кричит: спихни с себя! Кроме тебя – не кому, что ли?
А, некому…  Иванова психует из-за мужа-алкаша, Акопян постарел, мало читает, все по старинке делает…утерял форму, Карпов – молодой, спешит сильно, Ерёменко, кажется, даже и не карьерист, а просто – человек современной формации. Умный, ироничный, эрудированный, знающий себе цену. Оно ему надо - так рисковать? И не возьмется за такой случай: ему - все до лампочки. И дети чужие – тоже.
Надо собраться, пройти все в голове от начала и до конца, все возможные осложнения, подготовить всех ассистентов, и надо еще заглянуть в кое-какие книжки, позвонить профессору Иванцову, весь дух – в кулак собрать.
Потому что если прорвет перегородку – будет всего несколько секунд и нельзя запаниковать, забыть, растеряться. Тогда девочка умрет. Надо быть уверенным.
На всё наплевать, всё забыть: все обиды свои – в мусорное ведро, всю неприязнь к людям,
которые гробят себя и детей своих: глупостью своей,  скудоумием, безответственностью
Все обиды на начальство, что так много ему обещало, да воспользовалось тем, что не умеет он клещами тянуть из них обещанное. Кое-как, оборудование новое с них выбил:
так теперь себе ничего не попроси. Скажут – ты уже получил…имей совесть.
Да ну их…
Всё - на помойку. Всё - забыть. Простить - всех.

А еще – надо купить себе блок сигарет, все время забываю.
Не гоже хирургу после операции стрелять сигареты.
Всё надо делать классически, как писатели пишут: выйти,  прислониться к холодной, сто лет не крашеной стенке, достать из кармана свою сигарету…и закурить.

Отредактировано Джед (2009-11-11 12:41:42)