Город плевался выхлопными газами, только появившихся в нем автомобилей, в воздухе летал запах затхлости вызваный летним зноем и перегаром людей среднего возраста. Небо тяжелый кусок ада висело домами, словно собиралось обвалиться на землю с такой силой и такой мощью,которую не смогла бы даже сдержать красная армия. На травмайных путях лежала старая дворняга устало вывалив свой пожелтевший от жары язык: в горле у собаки было настолько сухо, что она даже не могла подать жалобного вызга, не говоря уже о том, чтобы просто и естественно полаять. Город утопал в жаре, дождя не было уже приблезительно месяц и, судя по всему не будет еще около двух недель.Зной...Пекло...Ад...Веселые парни с девушками не обращая внимания на жару пили разведенное пиво у торговой палатки старого еврея. Они искали спасения в алкоголе, как это часто делают люди потерявшие веру во все в том числе и себя,но...если Вы молоды и желаете забыть о чет-то и о ком-то, то никакой алкоголь, в никакие времена Вас не спасет. Поверьте мне, я на этом собаку съел.Да именно,ту самую собаку, которая задыхалась лежа около травмайных путей,мне просто стало очень жаль это измученое, бедное животное...Алкоголь не спасал и спасет,лично я всегда искал спасения в аптеке у старого доброго Мирослава Чшушенского. Поляк по происхождение, этот безумец всегда знал,как и чем утешить раненые души безнадежно больных людей. А если чесно:то я просто однажды порезал руку, причем сделал это специально чтобы не было так больно душе,таким образом одно полушарие мозга сразу резко переключилось от душевной и моральной боли на боль физическую, которая на тот момент казалась гараздо сильнее. Из руки, чуть ниже локтя по внутринней части тек тонкий ручеек бордовой жидкости и капли навека высыхали на брущатке мостовой не оставляя мне ничего другого, как просто делать свое дело дальше. Руки, ах, зачем руки, мой хлеб,соль, вода...Все, что было у меня на то время. Руки это не просто конечности – это вторая душа человека, любого,независимо от возраста и сферы деятельности. Рабочих всегда кормили руки, архитекторов они же, творческих людей опять-таки руки. Хотите поспорить?Не стоит.Советую.Мое психическое растройство все сильнее с каждым часом,каждой минутой,каждой секундой, с каждым минимальным отрезком времени.Да, я просто травмайный хам или наверное...просто серьезно болен. Причем стараюсь показывать это всем, кто меня окружает, будь это обычный прохожий или дорогая сердцу даму. Впрочем хватит обо мне.Вернемся к старому поляку: невысокого роста, с узким,как дыня лицом, с черными,словно гуталин усами и конечно же хитрыми лисьими глазами,которые впивались в Вас, как только Вы появлялись в аптеке. Мирослав сразу же хотел продать Вам что-то нужное,нужное именно для Вас, а не для него,хоть Вы и отдавали ему за это деньги,он не ощущал никакой радости,никакого блаженства. А вот Вы наоборот, принимали растворы, бережно изготовленные  поляком, который хитростью и ловкостью единственной мысли сделал Вас счастливыми.Но...Какими счастливыми?Забудьте,ничего нет.И Вас уже нет или скоро не будет,Ваша жизнь – отрезок времени,который Вы проживаете непонятно зачем.Впрочем живите,как знаете,я знаю все о Вас!Нет я не из КГБ, я из этой реальности, которую выдумал сам. Моя реальность проста до безумства, в ней нет никого,кроме...тех,кто должен в ней быть. А кто должен в ней быть? Тут же спросите Вы.И правильно сделаете. Но самое главное, что реальность всегда останется реальностью,и никакие модерны, пост-модерны,романтики не смогут ее розрушить.Ха!Кишка тонка. Ешьте свою любовь, запивая отходами из прорвавшей трубы,кушайте свои чувства закусывая их калом вчерашней ночи для двоих в теплой, как медвежья шкура,убитая ловким охотником в Сибири. Пламя ситцевой ночи, раскинутой над городом, как одеяло над Вами. Спите в своих кроватях, занимаетесь любовью, ах, слепые...Не видите дальше собственного носа или строите планы на всю жизнь. Приятно было, когда врывались в Ваши хоромы бородатые мужики с розбойничьими глазами, насиловали Ваших жен, калечили братьев, убивали родителей?Не смешно. Воспоминания заставляют Вас прийти к реальности и уже не надо Вам романтики, да уж тут не до нее...А так верили в счастливый романтизм. Рояли, шампанское, дамы в бальных платьях, щупальцы ночи, которая обнимала Вас за плечи, когда Вы гуляли по ночному саду со своей возлюбленной.И думали. Что так беспечно будет всегда, никто и ничто не сможет Вам помешать. Но племя или волчья стая розорвала Ваши мечты,как паровоз,который рвет воздух набирая скорость. Так и эта стая набирала скорость, пока Вы мечтали сидя у камина.А потом, реальность Вас съела, я Вас съел.За что?Потому что, я был голоден, как волк, но не тот из стаи, а сам по себе волк, одинокий, белый волк, который раньше был вегетарианцем(!), за что стая его и не приняла, но в данный момент,  стал охотником на таких же, как и сам. А чтобы прожить в трудные и голодные для себя времена рвал свою плоть, выгрызая зубами жилы и разбрасывая их по городу, тем самым показывая Вам предупредительные знаки, которых вы к сожалению не заметили...И вот что с этого вышло. Страницу за страницей, я шагал по буквам и чернильным пятнам, кляксам и словам.Серым и белым, красным и не очень. Умным и глупым, седым и огненым. Чего я добился?Что построил? Что разрушил?Кто здесь?Я не вижу Вас.Выходите или передайте за проезд на тот свет. Всего-ничего – какую-то жизнь.Разве жалко?Пожалуйста.Geben Sie mir bitte!Продолжая бег по выцвевшим страницам. Мы приходим к окончанию книги, которую писали во время ее чтения...

31 июля 1929 года(Утро 9:00)

Новый день резал меня своими лучами на части, словно торговка режущая на рынке масло гитарной струной «ми». Моя постель перестала быть для меня местом, где я мог бы отдохнуть или просто поспать.Она стала для меня эшафотом, на который я взводил себя каждую ночь и казнил. Желания подниматься нет. Хотя терпеть эти муки стало тоже невыносимо. Желудок выедало изнутри, я трусился словно яблоню, яблоки которой пьяный сторож райского сада решил пустить в расход. Кишечник напоминал о том что уже третий день подряд надо зайти в аптеку и купить...???А впрочем пока могу обойтись без этой гадости, на болконе еще стоит целый бак лечебной настойки на изюме. Надо кликнуть Агонию. Нет сил.Я умираю. Не раньше, как вчера я видел около Литейного на травмайных путях пса, который умирал от жары. На это жалко было смотреть: собака смотрела на меня, такими глазами, что я почувствовал свою вину в стоящей уже месяц жаре и ее смерти...Эх, жаль.Но я не ветеринар. А сам больной пес, который сейчас точно также подыхает лежа на большой кровати в фиолетовой комнате. Сил моих больше нет, отдамся в руки старухе в черной мантии с косой в руках.Закрываю глаза...

29 июля 1929 года(Утро 11:20)

Меня будит Агония.Милая Агония!Сколько ты пережила вместе со мной:мое больное воображение, печень, желудок и даже смерть, а ведь еще два часа назад казалось, что я уже не проснусь.Или, хотя нет проснусь,только уже не здесь, не с Вами, а где-то там на краю черной пропасти, воздушные облачка были предназначены явно не для меня.Не обольщайтесь, и не для Вас.Они предназначены только для младенцев, которым было суждено покинуть мир, так и не увидев его. Агония стала совсем старая.Но за длительный период времени я успел к ней привыкнуть настолько, что просто не мог отказаться от ее внимания. Платить ей мизерный грош из своих гонораров, кормил и в меру возможности даже иногда дарил мелкие подарки. Старушка еще задолго до революции прижилась в нашем доме.Отец подобрал тогда бедную женщину возле Исакиевского  собора.Она лежала утнкнувшись лицом в мокрый асфальт и что-то тихоньку проговаривала, кого-то бранила.Как оказалось позже незадолго до того, как ее полуживую и напуганую нашел отец, какой-то комиссар застрелил ее сына, который хотел защитить свою девушку от пьяного негодяя. После этого  женщина потеряла здравый рассудок и хотела было покончить с собой. С тех пор прошло немного-немало, а практически десять лет, за этот промежуток времени много чего произошло: НЭП, индустриализация и прочие весьма значительные для социального блага народа вещи. Моя семья уехала в Австрию, я остался здесь, ибо не мог покинуть город, в меру сложившихся жизненных обстоятельств о которых будет изложено ниже...

29 июля 1929 года(Полдень)

Агония снова называет меня именем своего покойного сына.Бедняга.И зря вообщем я давал ей M.Ссохшееся сердце старушки может не выдержать такой нагрузки и она запросто может отойти в мир иной, для разговоров со своим благородным сыном. А это идея - может помочь старушке?Увидит свое чадо расскажет, как страдала, чем жила, что ела, как бредила.Наверняка и обо мне вспомнит. Агония дает мне кальсоны и чистую накрахмаленую рубашку с маленьким, как кошачьи уши воротником.Одеваюсь. Пытаюсь подняться. Ноги словно желе.Приготовленное каким-то чертовски хитрым поваром для моего уничтожения, для моих мук. Однако я могу ровно стоять, но никак не могу пошевелиться,усилие нужно усилие,маленькое и все у меня получится, шаг...Еще один.Я начинаю двигаться, тяжело дыша, с широко отркрытыми, безумными словно у Мирослава глазами, передвигаюсь по комнате к балкону.Сейчас...Сейчас все будет,я смогу.

29 июля 1929 года (День 12:30)

Выхожу на большой балкон, за спиной,словно тень стоит Агония и режет меня своим усталым взглядом, мутными зрачками, гнилыми глазными яблоками. Не стоит, друг мой. Я сам. Вот уже у цели.Зной. Двигаюсь к бочонку.Агония удивлена.Еще шаг.Рука спускается к глубокой, как Крымскый каньон кружке.Еще усилие.Вот оно.Желудок согревает огненная жидкость,блаженство.Лишь бы не наружу. Терпение.Смотрю на сухие головы людей, которые торопятся по своим делам. Делайте свои дела.У меня они  намного важнее.У Вас они обыденные, скучные и никому не нужные.Я стараюсь своим больным воображением представить, как-бы было хорошо, если бы все города, улицы,все движение остановилось и люди словно фигуры изо льда стояли неподвижно.А я гулял между ними и разбивал их.Они мелкими кусочками падали на асфальт и таяли под палящим летним солнцем, а потом маленькими ручейками стекали по тротуарам в канализации.Человеконенависничество.

29 июля 1929 года(День 13:15)

Силы снова заиграли в моих жилах.Растеклись реками по моим венам.Все-таки на Земле есть рай.И этот рай сейчас в моей квартире.Под потолком неподвижно застыли ангелы с мутными глазами, сады цветут во мне: яблоки, сливы и даже заморские растения.Ноги начинают твердеть, я чувствую это.Будто кто-то внутри меня закручивает гайки механизма моего организма.Иду в клозет.Набираю кувшин и вода хаотически растекается по моим волосам.Может поживу еще немного.Было бы здорово.Последние два года друзья мне твердят, что я обязан съездить на курорт и как следует проличиться. Ладно други мои...Допустим, что я поеду.А там что?Там такие же Мирославы Чшушенские,бочонки с настойкой, вместо Агонии-толстая медсестра со своими вонючими пилюлями и острымы иглами.А это идея.Не знаю почему, но я никогда я не боялся иглы а наоборот чувствовал радость,когда видел шприц.Игла всегда манила меня своей таинственностью, в ней было что-то неизведаное.Казалось бы что тут такого.А вот нет, на ее конце находится яд, всегда перед предстоящим уколом,я воображаю себя бравым путишевственником из романов Джека Лондона, которого должно ужалить змея, а потом сразу же в меня вольется противоядие. Ехать в курорт нет смысла, будет еще хуже.

29 июля 1929 года(День 13:31)

- Енокентий Егорыч, к Вам Сергей Саныч.Пусть проходит?

-Спасибо Агония,пусть пройдет ко мне в кабинет.

Сережа, хороший человек.Уже много лет живет недалеко от моего дома.Приехав из Рязани, он быстро нашел себя среди старого города. Среди каменных львов, железных мостов и кровавой площади.С головой, как керосиновая лампа, как только он открывал рот вокруг все затихали словно мыши под веником. Его легкая походка была знакома каждому прощелыге и бездельнику, кто губил свои души в кабаках и варьете. Сережа всегда был щедрым и веселым, никогда не жалел денег на веселье и кутеж.Его любили первые красавицы города.В нем была жизнь.Она кипела вовсю,его желание жить порой могло затьмить даже солнце.Харизма.Но Сергей никогда не мог переубедить меня в чем-то.Это у него не получалось.Если другие люди, словно дрессированные собаки поддавались его командам, надо мной Сережа не имел власти.Я сделал два глотка чаю на кухне, съел бутерброд с запеченной бужениной и отправился к себе в кабинет, где меня уже ждал человек.

29 июля 1929 года (День 13:47)

-Здравствуй, Сережа, рад тебя видеть.

- Приветствую,Кеша!

Мы по-дружески обнялись и присели по разные стороны стола: я на свое рабочее место, а мой гость на место для посетителей.Я чувствовал себя доктором, к которому на прием пришел человек, у которого нет проблем со здоровьем, а лишь страх смерти и ему необходимо проверить себя и свой страх.Свое понимае слова смерть, свои непонятные догадки. Я, как доктор скажу ему, что он здоров и будет жить еще долго, но... через месяц его собьет машина и получится так, что я его обманул.И он будет гореть в гиене огненной проклиная меня и все мои слова. О чем он хотел говорить, мне было неизвестно, но судя по всему что-то важное, просто так он никогда не заходил.Это не в его манере, такие люди, как он, никогда не приходят просто так.С первых минут молчания я понял, что Сергей хочет говорить обо мне, он собирался с мыслями...Подбирал слова,он знал мою психику,мое состояние.Слова не имеют смысла, когда он теряется где-то среди букв.

29 июля 1929 года (День 13:56)

-А я тебе, друг мой, который раз повторяю, что надобно ехпть в Крым, сейчас самый разгар,не волнуйся, деньги собраны, мы с Алексеем потрудились малость найти на благо твоего здоровья.Кеша, прошу съезди в Крым!Христом-Богом молю!
Вот этого я и боялся.Сергей как всегда принял решение без моего ведома и моего одобрения.Правда, он хотел сделать лучше для меня, а я упертый баран.Молча сидел в своем кресле, перелистывал вчерашний номер газеты «Большевик» и думал о своем. О своем состоянии, о своих серых снах и черной, как уголь душе.Я не слушал Сережу:он же в свою очередь, что-то активно рассказывал и пытался мне объяснить насколько сильно они с Лешей переживают за меня.Какая разница когда умирать и с кем?Лучший жизненный этап прожит.Книга издана.Деньги заканчиваются.В кабаках люд становится все обозленнее на систему, и молча проклинает ЕГО.Женщины нет.Я имею ввиду постоянной, которая бы заботилась и любила, а не просто использывалась мною, как макет для проведения акта.Дети!Как я мог забыть?Ведь я всегда мечтал о маленьких сорванцах с чистыми словно весенне небо глазами, золотыми кудряшками и звонким, наполняющим сердце счастьем и легкой тоской смехом. Это все мечты, лирика для больных романтиков.Реальность намного глубже и ожесточеннее.Она меня жрет...

29 июля 1929 года (День 14:20)

Сергей еще долго смотрел мне в глаза и возникало такое чувство, что он вот-вот расплачется.Зарыдает, как маленький ребенок, который не получил после съеденого супа обещаную конфету.Я был катигоричен,Какой к чертям Крым, какие курорты.Вы что все хотите, чтобы я заживо сгорел?Или может хотите получить назад груз в деревянной коробке?Веселый почтальон зайдет, улыбнется, спросит, здесь ли проживал Енокентий Егорович Комов?Вот пожалуйста, доставили Вашего голубчика, правда немного в искаженном виде,ну уж извините, сам виноват.Да-да,рассписаться вот здесь.Ребята выгружайте!Коробку поставят в угол и она будет там стоять до следующей весни.В квартире все будет по-старому, Агония будет бредить своим сыном,Сергей будет частенько захаживать ко мне, но уже совсем по другим делам: чтобы посмотреть в глаза, вздохнуть и прошептать еле слышно: «Говорил же я тебе,балда!»А весной коробку вынесут на балкон, меня посадять в кресло, укроют ноги пледом, положат рядом со мной газету, дадут трубку заварят кофе и я буду глядеть на улицу стеклянными глазами...Дети гуляя со своими родителями, будут поднимать глаза и внимательно всматриваться в меня, а потом вдруг говорить своим родителям: «Мама, папа, смотрите,дядя умер!»

После обеда события развивались очень вальяжно, словно пьяный бездельник шатался по городу и искал приключений от нечего делать.Агония пыталась заставить меня выпить чашку бульона,но все что я сделал это вылил его прямо у нее на глазах в раковину.Надел брюки, накинул легкую рубашку и решил пройтись по городу, делать дома было абсолютно нечего.Агония готовила кушанья, Сережа пошел по своим делам...Скука.Вот и решил развеяться и...заодно заглянуть к старому-доброму Мирославу. Жара обнаглела окончательно,она мешала спокойно жить городу.Те люди, кто куда-то торопился к вечеру преврашались в сгоревшие спички, с черными головами, тонкими туловищами и аболютно без глаз, в их анотомии не было глаз,видеть они не могли, а передвигалась по давно знакомому им маршруту. Но среди этих «спичек» были дрова, которые в отличие от братьев своих меньших когда-то имели и глаза,и могли споконо узреть, все, что им было нужно.Однако они стали просто дровами, которые скоро ссожет палящее солнце этого страшного во всех смыслах слова лета. Гореть ясным, как южный закат или жечь себя керосином от нечего делать, просто и ясно: сгореть к чертовой матери...
[i]
29 июля 1929 год (День 15:05)[/i]

У каждого человека наступает период в жизни, когда он волей-неволей начинает задумываться о смерти.Старухе с косой в руках,черном балахоне, седыми,как пепел власами и безжалостными глазами.Ее дыхание и присутствие Вы ощущаете еще задолго до ее появления, но знаете наверняка, что вот-вот она заглянет к Вам в гости и от нее никуда не скрыться.Странно.Но факт.Я никогда не боялся ни потустороннего мира, ни злого пса Цербера, ни Аида.Зачем?Это естественный процесс, такой же как и прием пищи или прогулка под палящим летним солнцем.Конец неизбежен, об этом стоит помнить.Я не паникер, а просто реалист.Жалет себя не имеет смысла, ничего хорошего я не сделал:детей не породил, дом не построил, не увековечил себя на полках рядом с классиками литературы.Вот и все.Как по мне, то лучшее время умиреть – это жаркие дни лета. Когда не хочется ничего, кроме прохлады сирой земли, в которую Вы заключены навечно, навсегда и уже нет ни боли, ни страха.Кроме, как Суда Господнего.А хотя в принципе может и его нет?Оттуда никто не возвращался, никто его не видел, в газетах онем не писали, то есть, прямых доказательств того, того что после смерти будем все судимы нет.Так что смело тратьте свою жизнь на развлечения, алкоголь, прекрасных дам,дорогие рестораны,изысканые одеяния и прочие весьма значительные для богемного мира вещи.А я постою за кулисами я появлюсь лишь тогда, когда все же наступит Суд(если наступит).И все хором перед Господом закричат: «Вот он, этот негодяй, он нас надоумил на столь нелепые поступки в нашей жизни!Помилуй Господи, мы не успели дотанцевать фокстрот,допить рюмочку  и откушать осетрины!Отпусти нас!Казни этого мерзавца, проповедника-самозванца!»Ах, люди,что Вы за НАРОД?!

Вам никогда не приходилось прогуливаться перед Зимним в жаркий день?Если нет, то Вы можете смело назвать себя счастливыми людьми.Знакомо чувство, когда в глазах плавают разукрашеные летом улицы и дома, в голове кружится безсонная ночь, а руки сжимают невидимые наручники.Если знакомо, то Вы с легкостью поймете меня...Рассказывать об этом дальше не имеет смысла.Что?Извините, Вам интересно.Увы, сил моих больше нет.Хотя, если собрать волю в кулак и просто изложить,то,что осталось где-то там под маленьким комочком тканей и сосудов, которое люди называют сердцем,то я бы мог поведать много чего интересного, а впрочем не до этого сейчас.Нынче на дворе июль месяц,Вы приходите в декабре:Агония чаем угостит,вареньецем, возможно к тому времени Мирослав вернется, такого расскажу,волосы дыбом встанут.
Сегодня вечером я должен был идти в какой-то кабак,где мой приятель Сережа в очередной раз будет извиваться, словно кобра перед публикой.Его смело можно так назвать.Публика играет роль дудочки, которая задает мелодию, а мой товарищ конечно же хищное земноводное сувщество, которое прекрасно знает напевы,тон и гармонию дудочки.Если дудочка настроена в определенной тональности, то и кобре придется извиваться в этой же тональности.Все просто,как 2+2. А почему собственно, я должен туда идти?Я никому ничего не должен,даже Сереже,который вместе с Агонией провел у моей кровати множество безсонных ночей.Просил  ли я его об этом?Никак нет.Он из личных гуманных побуждений решил помочь серьезно больному товарищу. Он ведь прекрасно знал, что я снова встану с утра и первым делом загляну либо к Мирославу, либо буду скучать на балконе и пить лечебную настойку конскими дозами, пока он будет бегать по городу.А может все-таки сходить Лешу повидать, чаю выпить, помолчать о вечном?

29 июля (Аптека)

У Мирослава,как всегда тихо и спокойно,люблю его аптеку!Баночки, рюмочки, суденышки прочие нужные в фармацевтическом деле вещи.Красота.Люблю красоту.Зал аптеки он напоминает спичечную коробку, такая же маленькая, прямоугольная и хрупкая.Казалось, стоило подуть сильному ветру, как стены аптеки тут же рухнуть, как домики поросят в старой сказке. Мирослав замечает мое появление и широко улыбается , доволен старый лис.Он бодро здоровается со мной: «Добрый день,господин Комов!Как Ваше самочувствие,али не хвораете,али все в порядке?»Что-то он подозрительно добрый сегодня,надеется,что я открою ему душу снова после М.Хотя если взглянуть на него со стороны зеркала,то там бы отобразился старая,гниющая,трухлявая деревяшка,которая уже и в огне не сгорит, но и воде не утонет.Вот так и сувществует,неведомо для кого и чего... «Чего желает господин Комов?»- спрашивает старый аптекарь и его улыбка плавает по лицу словно,льдина бегущая вдаль навсегда по мутной воде весенней Невы. «Мирослав,будь добр,как всегда мне...»Поляк цветет.Я бережно беру пакет с содержимым,отдаю деньги и удаляюсь из аптеки. «До свидания,господин Комов!»- слышу у себя за спиной голос Мирослава,толкаю дверь рукой и снова попадаю в ад,старых улиц,скоро начнется...
Боль,снова боль,улицы-это рукава рубахи города,который разбрасывает их перед нами и навсегда мы теряемся среди их ниток.Боль становится все сильнее,внутри меня будто разливают кислоту на мои органы и она разъедает их,оставляет едкие следы алого цвета.Это подобно тому,что в меня запустили полчища крыс и они выгрызают меня изнутри,все...не могу.Где-то здесь была колонка с водой.Я помню,только не могу соорентироваться.Крах.Вот она,я ее вижу,нужно только достать все из пакетика и сделать небольшое исилие,чтобы хлебнуть воды.Кажется получилось.Вот оно.Мир начинается именно здесь,в этой колодезном дворике,среди старых стен и грязных окон.Люди движутся так медленно,что я вижу их души сидящие в пятках.Страх и боязнь перед своим будущим,перед тем,что они еще не нашли,но уже потеряли.Их сны рзноцветные,словно клоуны в цирке,а мне они вообще не снятся!Зачем?вся наша реальность это проклятый сон,в котором мы и живем.только ради чего,скажите на милость.Чтобы потом уереть.Отличная модель.Вы все еще боитесь смерти?Она уже стоит у Вас на пороге.Откройте скорей ей двери,впустите к себе в дом напоите чаем.угостите бубликами,может Вы с ней подружитесь и она не станет Вас вести за собой по серым тонелям больниц и госпиталей.А в одной из палат Вы ивидите свое тело,лежащее на больничной койке,руки будут цвета губ,а губы будут цвета винограда.Не стоит смотреть на смерть удивленными глаза,она Вам все рано ничего не ответит,лишь вздохнет тихо,схватит вас за руку и поведет дальше по корридору к пропасти,над которой Вы увидите сотни таких же,как и сами.Вас выстроят в ряд и император Николай со всей своей семьей,начиная от мала до велика расстреляют Вас и таких же,как и Вы...

29 июля.??:??.Улица (?)

Город  снова теряется во мне,улицы,дома и люди.Все плывет вниз,под  моими ногами хрустит битое стекло.Где я?Кто я? Молодой,человек, - слышу голос за спиной.Он звучит звонко,будто тысячи колокольчиков слываются тембрально воедино и переливаются звоном на весеннем лугу. Голос приобретает такую силу,что по моим барабанным перепонкам плавает стук,сильный будто от гремящего по рельсам трамвая. «Молодой человек!Молодой человек!Вам плохо,что с Вами?»,-голос продолжает расти.Хватит!Это невыносимо,это ужас,поселившийся во мне с тех пор,когда я впервые попросил о помощи у старого поляка.Хватит,прошу!Отпустите меня. «Граждане,помогите ему!»Я еще здесь, с Вами,или уже нет?Все реально, я чувствую свои ноги и свое туловище,хотя оно уже не пренадлежит мне,оно улетает к горящей лампе солнца высоко над домами.Вот оно.Я его вижу,тело летит к солнцу,высоко.Ей,куда,как же теперь я без тебя?Ты мне так нужно,хотя бы для того,чтобы чувствовать себя полноправным членом общества.Как же я без тела?Не на улицу выйти,ни в трамвае проехать,ни к Мирославу зайти,а уж о Сергее я молчу.Он прожжужит мне все мозги,мол надо было быть аккуратнее,как же ты без тела,не смей никуда выходить и главное не говори об этом никому.К вечеру что-то придумаем,у кого-то прощелыги куплю тебе новое.Да и самому как-то неловко,чувствую себя пропойцей,который заложил в кабаке штаны,а теперь шагает по улицам домой.Хорошо бы милиция не остановила.Странная картина вообще получится: «Гражданин!Где Ваше тело,что это за безобразие,такой солидный мужчина и без тела,как не стыдно!Куда Вы его подевали?» Что сказать?Нести чушь о том,что оно полетело над крышами выцвевших от жары домов. «Товарищ старшина,смотрите!Вон оно летит!Свисните пожалуйста погромче пускай вернется или вызовите наряд,помогите его вернуть,мне,право очень стыдно!»Милиционер посмотрит вверх и произнисет: «Вы что,гражданин,это ведь не Ваше,это вон того парня в ситцевом костюме.Что за время настало,вообще с ума посходили.Не волнуйтесь товарищ,найдем Ваше тело!Оставьте свои данные,чтобы мы знали куда его доставить.»Расскажу человеку в форме о себе,своем месте проживания и обязательно скажу о своем роде деятельности.Надо будет отблагодарить старшину,но только поле того,как они мне вернут мне мое тело.

29 июля.Моя комната.

Обвожу взором комнату,надо мной стоит Сережа,Алеша,какая-то девушка.Возвращаюсь в реальность.Где Агония?Хочу крикнуть,сил нет,в горле сохнет семя смерти,руками пытаюсь нащупать тело,есть ли оно на месте?M.Да все при мне.Где же Агония,всегда в минуты слабости старушка стояла надо мной,шевелила губами и взывала к небу.Где она?Пытаюсь спросить об этом у Сергея.Ничего толкового из жтого не получается,только непонятный набор из звуков и хрип.Кто эта девушка?И что она делает здесь?Очередная пассия Сергея или новая возлюбленная Леши.Хороша,ничего не скажешь.Волосы слегка кудрявятся и плавно ложатся ровными волнами на плечи,карие и очень глубокие глаза,в которых я вижу что-то более важное,чем жизнь,это жизнь после смерти.Невысокая,может меня на голову ниже,хотя и я не великан.А ее черты лица,какие они!Ах,я начинаю влюбляться:слегка пухленькие щечки,не острый и немного вытянутый носик,лоб правильной формы(!),алые,словно кровь павших за Русь воинов губы,маленький подбородок.Я сражен.Но кто она,что она здесь делает?И все-таки,где Агония,черт побери?!Пытаюсь снова выжать из себя слова,взгляд устремляется в девушку,она молча стоит смтрит на меня шевелит губами,хотя я ничего не слышу,но по ее устам можно прочесть мое имя.Откуда она его знает,возможно читала мою книгу,или мы с ней выделись на диспутах Сергея,вряд ли,такое чудо я бы не смог не запомнить.Стараюсь сказать хотя бы фразу,чтобы узнать,кто эта милая дама.Сергей сидит на стуле,замечает мои старания,прикладывает палец к губам,чем хочет мне сказать,чтобы я не старался произнести ни слова.Пытаюсь подняться...Лечу.Бездна.И не видно ей ни конца.ни края,только мимо меня пролетают такие же ,как и я.Вот,тот самый милиционер,вот парень без туловища,похоже,тот самый о котором мне рассказывал старшина.Бред все это и я тоже...Как и вс.что сейчас происходит вокруг меня.Зачем здесь огни,они не настоящие,а лишь придуманные для того,чтобы осветить эту бездну,для того,чтобы отчетливо было видно,кто в нее падает,ты,я или мы вместе.В тумане огоньков вижу прекрасное лицо этой незнакомой девушки,которая еще несколько мгновений назад находилась у меня в комнате,она снова пытается мне что-то сказать,но что понять не могу.Снова бред или нет,хотя во всем надо искать светлую сторону,даже в этой бездне,в которую лечу уже непонятно сколько и непонятно зачем.Вот я что-то вижу подо мной какая-то поверхность это земля,ну все сейчас я шлепнусь на нее и меня вовсе не станет, лишь кровавое пятно напомнит о Енокентие Егоровиче Комове,вот и все,наверное это мой ад,но так приятно оказаться в аду, с такой прекрасной девушкой...

??.????.??.

Снова в полумраке отркываю глаза,рядом со мной лежит молодое женское тело.Где я?И кто она?Пытаюсь собрать по кусочкам разбитую реальность.Я ведь умер.А где же ад.Может это он и есть и мы просто ушли отдохнкть.Хотя вряд ли уж слишком все настоящее в этой комнате.Оранжевые стены,мебель цвета кожи на руках.Паркет на полу и окно,за которым нет ничего кроме дороги и Невы.Но она не такая,как в городе,а совсем иная,похожая на старую колыбель,в которой выросли несколько поколений,а теперь она просто висит над полом и напоминает о себе лишь издавваемым под сквозняком шумом.Но все же где я?Кто эта девушка?Паниковать не стану!Паника-эта первый показатель страхаа почему мне должно быть страшно?Я видел умер,видел ад,потерял тело.Странно,но уже оно на месте,наверное этот самый добрый милиционер нашел его,принес мне,кто-то вызвал слесаря,и тот бережно поставил его на место.Вот и все,нечего волноваться,все хорошо.Девушка начинает шевелиться,наверное,это я слишком громко думаю,не стоит е будить,а может и стоит,узнаю хотя бы кто она и где я...Надо хотя бы узнать время и дату и заодно попросить папироску.

??.????.??.

Не может быть,это она,та самая божественная девушка,которая смотрела пристальным взглядом на меня и произносила мое имя,пускай я даже его и не слышал. «Енокентий Егорыч,не стоит волноваться,с Вами будет все впорядке,Вы в безопасности.Поверьте,никто не причинит Вам вреда.»- оа говорила настолько убедительно,что я даже на секунду поверил ее словам.Во мне закипала истерика или паника,разница не велика,пожалуй надо взять себя в руки,кричать не хочется,стучать кулаками в стены тоже.Что делать?Ладно пойду на диалог. «Откуда Вы меня знаете?», - спрашиваю у незнакомки. «Енокентий Егорыч,я о Вас все знаю а вот Вы обо мне практически ничего!», -отвечает она. «Может Вы немного о себе расскажете?»-продолжаю я беседу. «С огромным удовольствием!Моё имя Фаина,я Ваша коллега,не работаю,не замужняя,стараюсь жить,словно в детективе,играть с судьбой в прятки,закаптывать вопросы с закрытыми глазами в неизвестной месности,а потом искать ответы,там где их нет и быть не может!», - говорит Фаина. «Весьма позновательно!Но откуда Вы меня знаете?И где я?Мы живы?», - спрашиваю я.Фаина начинает смеяться таким смехом,которого я не слышал никогда ранее,он настолько реалистичен,что  осознаю,насколько глупый вопрос я поставил. «Мы более,чем живы,мы с Вами,Енокентий Егорыч набираемся сил и будем жить еще долго.Перед нами бездонный колодец из которого стоит черпнуть,все что только можно...и даже еще больше»

30 июля.Утро.10:00.Дом.

Домой я доехал на извозчике.Фаина напоила меня вкусным липовым чаем и дала немного денег.Утро смеялось надо мной и моим состоянием,теряясь в себе я все еще нахожусь там с Фаиной,после этой ночи во мне все изменилось причем не могу понять в какую сторону.Я чувствовал, что-то должно произойти причем, что не особо хорошее.Снова жарко,душно и во мне все утро сидит какая-то неведомая мне ранее сила,от который реальность воспринимается совсем иначе,нежели вчера,мне хочется курить и плеваться,спать и говорить,мечтать и думать.Но зачем?Что произошло,что изменилось.И в конце-концов,где Агония,хочу ее увидеть,надо бы чего-то съесть. «Агония!Агония!», - кричу натолько громко,насколько хватает сил.Ответа нет,повторяю взывать к старушке.Она что,уже оглохла,надо бы ее найти,возможно она потерялась в комнатах и не может отыскать дороги ко мне.Выхожу из своей спальни в коридор:картина,которая открылась передо мной напоминала что-то вроде моего вчерашнего состояния.Агония сидела в кресле в ее руке,был слабо зажат лист бумаги,на нем чернели три жирные кляксы,голова лежала на плече,взгляд устремлялся в в пол,словно она искала там,то что уже давно потеряла и вот наконец снова нашла.Я взял ее тощую руку,Агония была мертва...

Порой мы теряем,тех,кого не ценима начинаем ценить лишь тогда,когда их больше нет с нами...Я знаю,обо мне никто не заплачет.Я всего лишь лист,как и мы все,нашего времни слишком мало.Мы расцветаем,цветем,желтеем,опадаем,нас сгребают на кучу и несут к костру.Вот и все мы пепел или зола,которую развеет осенний ветер по старым улицам,а потом нас смоет дождь и следа нашего не останется в этих городах,где мы расцветали,цвели,нам так не хотелось опадать,но смена времени года сильнее нас,как и время,которое руководит процесом жизни.

Предавать тело Агонии земле я не стал, в такую жару выкопать могилу очень сложно,поэтому не захотел нагружать могильщиков скучной и унылой пахотой.Ее сожгли в третьем крематории,за умеренную плату...Вот так,отцвела старушка.

Страница вырвана,как это часто бывает в нашей жизни,листая кнугу,мы не находим некоторых эпизодов и сцен,пожалуй это лучше,чем смотреть на них,сквозь линзы бинокля сидя в театре...
31 июля.Утро.8:00.

Стоять перед выбором всегда трудно.Причем если заранее знаете,что он будет не в Вашу пользу.Но стоит сделать правильный выбор,пускай проиграть,но потом не жалеть.И не стыдиться его.Вот и Енокентий Егорович Комов,еду к вокзалу,чтобы купить билет в Крым,поехать и отдохнуть,забыть о горе и погрузиться в свой мир.Агония умерла,Сергей в Москве,Алешу уже несколько дней никто не видел.Из головы не выходит все один образ-образ Фаины.Стоит посмотреть по сторонам,как везде и всюду я вижу ее.Кажется,ко всем моим болезням присоединилась паранойякоторая подружилась с недугами и заняла почетное место среди них.Славно.Выхожу к кассам вокзала,у окна небольшая очередь,снова в толпе вижу ее лицо,чертова паранойя.Это конец,конец реальности,я прогибаюсь,нет это она,она...Подхожу очень медленно,крадусь,как охотник заметив добычу осторожно шагает по ее следу,вот я у цели. «Фаина,добрый день!», - начинаю разговор. «Здравствуйте,Енокентий Егорович!», - отвечает она. «Вы куда-то едете?», - продолжаю беседу. «Да в Крым.Хочу отдохнуть у моря,набраться сил.А вы?», - говорит Фаина. «Я тоже в Крым.Устал от жизни,спасаюсь бегством», - говорю я. «Вы когда планируете уехать?», - продолжает она. «Да хоть сейчас!», - отвечаю я. «Вот и славно я с Вами поеду,Вы же не против!»Противиться не имеет смысла,мое лекарство само нашло меня и предлагает мне вылечить меня.Почему бы и нет,обрести покой,сколько я мечтал об этом.

1-10 августа.Времени нет.

Времени нет,или я его просто не замечаю,все,что присходит сейчас со мной сон...Всего лишь сон.Со мной вместе та,которую я знал всегда,но никак не мог найти.Все верно,здесь в Ялте,есть свой Мирослав,который лечит меня от недуга своими хитро изготовленными пилюлями и порошками.Фаина несколько встревоженна моим недугом,но вскоре,я чувствую все пройдет.Навсегда.Не будет никого,кроме меня и моей реальности.Не знаю почему люди так часто обращают на меня внимание,проходя по улицам и общаясь с Фаиной,они смотрят мне вслед,недоуменно пожимая плечами и качая головой,видят меня насквозь.Странно.Мое сотосяние определяется,как крайне тяжелое,а простые люди начинают его замечать,ну и пусть,плевать,главное,что я свободен от всего,что раньше душило меня.Но только не от жары,она приследует меня...И от нее не скрыться,она везде,повсюду.даже в моей голове и моих мыслях,они настолько растеклись,что снова заморозить их будет слишком трудно.
Мы с ней разные детали одной фигуры,если она круг,то я дуга и наоборот.Находиться в Ялте сил больше нет.Фаина травит меня ядом любви,я знаю,что когда,мы вернемся в Питер ничего не будет это все просто паранойя.В грязном городе,так противно,что я начинаю бояться его уже здесь в Ялте,среди песков и моей любви,таблеток и крепкого вина,которые несовместимы между собой.Спать или просыпаться,я понимаю,это все сон,как и она,что сейчас задесь со мной,любимый человек,которого вскоре не станет или он будет жить еще очень долго,а я исчезну среди дворов,грязного белья детского смеха и незбывшейся мечты...Прости,я тебя люблю...

3 ноября.1929.Ялта.

Когда дорога заканчивается,время становится пустым,как моя душа...В ней больше нет ее,да и сам я потерялся в этих лабиринтах,среди, которых бродили люди,сотни лиц,знакомых и совсем неизвестных для меня.Сидя на древних скалах мы всегда смотрим вниз на бушующее море.Ялта встречает уже не жарой,а прохладой осени и косым дождем.Выпив немного кофе и приличную дозу коньяка, я иду поднимаюсь на гору с которой достаточно отчетливо видно Ялту и те,места.Где нас никогда с ней уже не будет.Фаина, я ведь знал,и ты тоже,что все так кончится.Просто промежуток между началом книги и ее концом состоит из букв,знаков припинания,которые создают страници,так и наша жизнь состоит из слов,поступков,людей и вечного,в которое порой стоит верить или нет...Снова падаю...Но это падание так реалестично,что уже остановить его не в силе никто,даже смерть она ждет снизу на скалах...

Из материлов медицинского заключения:Енокентий Егорович Комов 1900 года рождения, скончался 3 ноября 1929 года.В городе Ялте, у подножья горы Ай-Петри от многочисленных травм,полученных в результате падения.Тело было передано в первый морг г.Ленинграда 4.11.1929. Документы прилагающееся к делу: «Продолжая бег по выцвевшим страницам. Мы приходим к окончанию книги, которую писали во время ее чтения...»