Стих хороший.
вдогонку мой ответ моему критику, который писал резолюцию на книгу.

Ну, здравствуй, мой великий критик,
От фраз чуть грешных избавитель,
Но в то же время, как ценитель,
Не суд, а все-таки учитель.

На обращенье «ты», обиды,
В ни коей мере не держи,
Это для дружеского вида,
А впрочем, знаешь, ты скажи

Каким стихом душа пленится?
Сбежит из плена – сразу в плен,
Ей, как и мне ведь не сидится,
Ни лжи не терпит, ни измен.

На каждый проблеск и событье,
Она стихами шлет ответ,
Она младенец, что в развитье
Живет не год, а сотню лет.

А вот слова типа «напьюсь я»,
«Чудна и странна во хмелю»,
Это не значит, что бутылку
Я больше лирики люблю.

Да, я пьянею от восхода,
И обожаю пить росу,
И упиваюсь честью рода,
И гордо хмель души несу.

Задумаю, бываю тенью,
Известных признанных поэтов,
Но это вызвано не ленью,
Я в мире их живу, не где-то.

А красоту и тайну сна,
Стихами вечными умножу,
И поздравлялками сама
Всю многогранность подытожу.

А что касается интима,
То в этом смысле я слаба,
Писала, и была невинна,
И ни на грамм не влюблена.

Бывает так, глаза закрою,
А музыка уже звучит,
На нотах сердце успокою,
Хоть рифма рядышком ворчит.

Ах, свечи! Свечи, свечи,
Над огоньком согрею руки,
И снова свечи, свечи, СВЕЧИ!
И нет ни боли, ни разлуки.

Религию до глубины,
Быть может, и не понимаю,
Но у икон, у старины,
Себя без Господа прощаю.

А иногда не я, а бунт,
Когда дрожу я вся от злобы,
Бросаю вызов, как Перун,
И поднимаю вновь народы.

Мой «Манифест» в листовках жил,
На площади их ждал полет,
Он строится, как будто Рим,
И третий храм уже растет!

Ну, как, я Вас не утомила?
Готовы вновь стихи читать,
Ах, да, пардон, почти забыла,
Вам нужно файлик открывать.

Там мои чувства вперемешку
Слились, и обнажили грани,
Родили горькую насмешку,
А может нежностью играли.

Такой полет им был доступен,
Чтобы открыть мой мир сердцам,
И как порой он был распутен,
Всю благость, превращая в срам.